«Староверы Латвии представляют из себя этноконфессиональную общность с высокой степенью самоидентификации»,— эта мысль в том или ином виде неоднократно звучала на состоявшейся в конце апреля 2004 года в Риге конференции. Высокая степень самоидентификации предполагает осознание отличий собственной культуры от культуры других сообществ. Сам факт того, что речь идёт не об исключительно конфессиональной, а именно этноконфессиональной общности, знаменателен. Речь идёт о значительном расширении списка идентифицирующих признаков, о назревшей в среде староверов потребности осознать свою самобытность на уровне не только религиозных, но и культурных, в том числе этнокультурных проявлений.

Возникновение такой потребности объяснимо и абсолютно оправдано, – это естественная реакция на процессы глобализации, фактически насильственную мультикультурализацию и вытекающие из них последствия в виде тотальной культурной унификации.

Культура и религия относительно изолированных сообществ, каким и является сообщество латгальских староверов, закономерно представляет из себя единую систему, каждый элемент которой тесно связан с другими. Существование такой системы предполагает наличие общего пространства в поле значений её элементов. Совокупность смыслов, создаваемых при этом, составляет единую картину мира, защита целостности которой от инокультурных экспансий, а, следовательно, и различение в рамках оппозиции «своё – чужое» осуществляется с помощью маркеров, действующих одновременно на всех уровнях системы. Фактически вопрос сохранения веры и обряда, вопрос, актуальность которого столь высока в среде староверов, начиная со времён раскола и вплоть до наших дней, в действительности представляет собой вопрос сохранения и других составляющих общекультурной целостности, ибо разрушение одного из элементов системы неизбежно влечёт за собой снижение её общей устойчивости. Особую актуальность это приобретает в наши дни в силу уже упомянутых причин.

В современной Латвии сопоставление традиционных культур различных этноконфессиональных общностей становится особенно востребованным. В советское время в публикациях фольклора вероисповедание информаторов часто вообще не указывалось. Материал публиковался под общим, обезличивающим названием «Русский фольклор». В одной и той же публикации под таким названием могли быть помещены без специальных пояснений записи, сделанные от представителей субэтносов с совершенно различной судьбой и даже разного происхождения. Например, легко мог быть смешан фольклор русских православных жителей посковско-латгальского пограничья («скобари»), латгальских староверов и латгальских белорусов-католиков (последние могли быть названы русскими).

Экспедиционные материалы Центра Фольклорной Педагогики «Традиция», в дополнение к другим имеющимся источникам, дают возможность сделать некоторые выводы относительно общих отличий фольклора староверов Латгалии от фольклора других восточнославянских субэтносов, проживающих в этом регионе.

1. Жанровый состав

1.1. Полное отсутствие у староверов Латгалии календарных обрядовых песен. В отличие от латгальских белорусов, имеющих развитую систему календарных обрядовых песен, и православных жителей псковско-латгальского пограничья, у которых имеются святочные песни (виноградия), у староверов этот жанр отсутствует вовсе.

1.2. Практически полное отсутствие свадебных обрядовых песен (как и свадебного обряда, как такового. И у белорусов, и у православных имеются богатые свадебные обряды со множеством обрядовых песен). Известное исключение представляют записи И. Д. Фридриха в Резекненском р-не в д.Кручи Фейманской вол., в местах компактного проживания староверов[1] (в книге Фридриха помещены и некоторые другие единичные записи свадебных песен, сделанные предположительно у староверов). Песни, которые до нашего времени поются староверами под названием «свадебных», являются приуроченными к свадьбе балладами (сюжет о дочери-птахе), либо поздними лирическими песнями.

1.3. Широчайший репертуар вечёрочных жанров. (По количеству вечёрочных форм ни фольклор белорусов, ни фольклор русских православных не сравним со староверским, и первые часто пользуются репертуаром последних). Хороводные, хожалые, крутильные песни, сопровождаемые хореографией. Различные виды поздней бытовой хореографии (кадрили, ланцуя, краковяк и др.) под язык (специальные песенки) и под инструмент (балалайка, гармонь и др.). Сохранились воспоминания о тех временах, когда «песни играли» — речь идёт о разыгрывании хороводов с помощью специальной, иногда общей, иногда ролевой жестикуляции и передвижений. Характерно наличие большого числа крутильных (иногда хороводных) песен, с длинными текстами, многие из которых состоят из ряда сюжетных блоков, которые свободно могут включаться в другие тексты на такой же и другие напевы, образуя новые комбинации.